Юозас Будрайтис: в медицине и в искусстве главное - опыт и интуиция

В
последние годы народный артист Литовской ССР  Юозас Будрайтис снимается, к
сожалению, не так часто. Практически
все его время поглощено работой в должности
советника по культуре Посольства Литвы в России. Однако добрая сотня созданных
им экранных образов в таких замечательных фильмах, как «Никто не хотел умирать»,
«Щит и меч», «Служили два товарища», «Король Лир», «Это сладкое слово -
свобода!», «Легенда о Тиле», «Подранки», «Классик», «Русский бунт» и многие
другие не забыты зрителями. Его герои остались образцами мужественности и
элегантности, отваги и безупречности манер, сдержанности и толерантности.

- Юозас, в списке ваших работ - фильм
«Жизнь прекрасна». Насколько соответствует эта фраза вашему мироощущению?

- Несмотря на то, что возраст меняется, и,
конечно, нет уже того романтического полета, но жизнь – она действительно
прекрасна. Главное - не ставить себе каких-то нереальных, недостижимых  целей и
уметь ценить ощущение того, что ты живешь, радоваться тому, что видишь  вокруг.

- Что же вас больше всего радует в жизни?

- Дети и внуки. Они  являются в какой-то
степени обобщением жизни, которая без них казалась бы намного  беднее, мрачнее,
скучнее, бессмысленнее. Сейчас думаю, если бы мог вернуться в прошлое,
обязательно обзавелся бы не двумя, а семью детьми.

- Дети продолжают ваше дело?

- В какой-то степени. Сын Мартин вместе с
друзьями учредил частный театр Оскараса Коршуноваса,  и они успешно представляют
себя не только в Европе, но и во всем мире. Участвуют в престижных фестивалях,
много гастролируют. Несколько раз были и в России. Мартин является директором
театра, поэтому можно сказать, что он продолжает семейные традиции.

- Поскольку мы заговорили о молодежи, не
могу не спросить у вас как члена жюри
IV
Международного фестиваля кинематографических дебютов «Дух огня», который недавно
прошел в Ханты-Мансийске: какое оно, молодое кино? Помните нашумевший в свое
время фильм «Легко ли быть молодым»? Как вам кажется, сегодняшней молодежи в
искусстве, да и в жизни, утверждаться труднее или проще?

- Молодым всегда нелегко. Им следует,
во-первых, доказать, что они чего-то стоят, во-вторых, - если мы говорим о
кинорежиссуре, – найти средства для реализации своего проекта. Сейчас нужны
спонсоры, которых надо разыскивать, убеждать. И таким образом тоже  доказывать
свою состоятельность. Так что барьеры есть для молодых всегда. И побеждают 
упорные, целеустремленные, настойчивые.

- Так, наверное, в любой профессии?

- Пожалуй, но в данном случае – особенно.
Потому что режиссер – это характер. Надо доказать другим свое мировоззрение,
причем так, чтобы в тебя поверили и поддержали, а потом вынести свое детище на
суд зрителя, который всегда очень требовательный. Тут необходимо даже
определенное мужество.

- Будучи уже известным, востребованным
актером, вы окончили Высшие режиссерские курсы в Москве. С чем это было связано,
и как вы реализовали себя в этом качестве?

- Я снял две короткометражные картины,
начал третью – полнометражную. Но наступили новые времена, и стало ясно, что
средств по смете на весь фильм не хватит, поэтому работу пришлось остановить.
Это должен был быть фильм по повести Зудермана, немецкого писателя с литовскими
корнями, - «Йонас и Эрдме». Мне казалось, что материал отвечает  реалиям той
новой жизни, которая начиналась у нас. По сюжету молодые люди в начале ХХ века
получают землю в болотах, осваивают их, строят там дом, который смывает каждый
год потопом. А они, невзирая ни на что, вновь поднимаются, продолжают свой труд,
борьбу с природой и стихией.

Интересен там образ бывшего каторжника,
который построил свой дом на плоту, поэтому он всегда на плаву – в прямом и
переносном смысле. Это дает ему возможность всем помогать, вытаскивать из  воды
пострадавших. Его вначале все ненавидели, а он оказался человеком, посвятившим
свою жизнь спасанию людей. Эдакий новый Ной…

Хотелось сделать фильм, созвучный времени
перемен – о победе труда, оптимизма, характера, но реализовать идею не удалось,
к сожалению.

 А в 90-е я, как и все люди моего
поколения, искал, как выжить. В тот момент мне предложили работать в посольстве,
перейти на дипломатическую деятельность.

- В чем заключается работа советника по
культуре?

- Моя задача - сблизить между собой людей
культуры России и Литвы. Я не должен устраивать мероприятия, скорее - налаживать
контакты, организовывать общение, встречаться, дискутировать.  Для этого нужно
создать какой-то проект и его осуществить. И средства найти – это опять-таки
режиссура  своеобразная. В результате получаю удовлетворение, поскольку в такой
работе нет ничего чиновничьего, зато много творчества.

- Вы на этом посту с 1992 г., в 2000-м
были награждены орденом Дружбы народов. В чем проявляются новые точки
соприкосновения наших культур?

- Говоря откровенно, мы ведь раньше не
очень хорошо знали друг друга. Считалось, что советская Россия и советская Литва
вроде бы одно и то же.  Все было достаточно обобщенным, даже фольклор настолько
гармонизированным  и переработанным, что там народного ничего не было. И
разделение на самостоятельные государства как раз способствовало проявлению
настоящего интереса. Надо сказать, мы тоже российскую культуру узнали с другой
стороны, намного шире и глубже.

В посольстве  существует программа «Окно в
Литву» - это представление литовской культуры и предпринимательства в регионах
России. Организуем совместные  форумы, потому что культура сама по себе
существовать не может, ее должен кто-то поддерживать.

- На фестивале «Дух огня» одна из
ретроспектив называлась «СССР – великое кино». Действительно, когда смотришь в
зале или по телевизору старые фильмы, понимаешь, что они совершенно не устарели.
В них столько доброты, человечности. И это такой контраст с тем, что делается и
в кино, и на телевидении сейчас. Эти бесконечные сериалы, эта чудовищная
реклама. На литовском телевидении такая же картина?

- Естественно, и по-другому быть не может.
Пришло время вседозволенности; раскрепощение идет в разных направлениях,
положительных и отрицательных. Есть, конечно, интересные программы –
замечательно ведет передачи философ Торцкис, обозреватель культуры Пекарскас.
Они представляют собой отдушину для интеллигенции. Но в основном на экране
ширпотреб, ориентированный на людей невысокого культурного уровня. Такое
направление, к сожалению, поддерживается, и за счет рекламы возникают все новые
и новые подобные проекты.

Правда, нет особенного наплыва
гангстерских фильмов, всяких убийств. В Литве больше ориентируются на новое
хорошее кино. В Москве, переключая каналы, редко  попадаю на известные
современные фильмы, они появляются со значительным опозданием. В Литве можно
почти сразу увидеть картины, которые только что вышли на экраны Европы. А такой
канал, как «Культура», я просто обожаю, тем более что там нет рекламы. Не
понимаю, когда на фильм отводится времени меньше, чем на блоки рекламы. На
литовском телевидении ее количество все-таки ограничено. Знаю, что в России тоже
недавно принят подобный закон.

- Идут ли у вас в стране российские,
советские  фильмы?

- Да, только не дублированные, а с
субтитрами, и это, на мой взгляд, лучше. Иногда дубляж очень портит картину.

-  Вы сыграли в кино более сотни ролей.
Всегда ли это был «брак по любви», или случались роли неинтересные, проходные?

- Среди моих ролей нет нелюбимых. Каждая 
в каком-то смысле была близка мне, если я за нее брался. Она затрагивала что-то
в  душе и становилась частью моей жизни. Роли были всегда связаны с какими-то
поездками, проблемами, сложностями, и этим тоже запоминались, продолжали жить
своей жизнью. Поэтому не могу назвать наиболее  любимую. Это – как дети. Даже из
проходных ролей для себя извлекал какую-то пользу. В первый момент сомневаешься:
что это, зачем, а когда начинаешь оценивать свою жизнь через расстояние, то
понимаешь, что ничего случайного и ненужного не было.

Много раздумывал я о периоде работы в
Каунасском драматическом театре. На режиссерских курсах познакомился с его
режиссером Вайткусом, и он меня пригласил. Квартиры там не было, ездил
репетировать и играть из Вильнюса в Каунас на электричке. Не всегда хватало сил
и терпения по вечерам отправляться в обратный путь. Оставался ночевать в
гримерной. Ложился на ковер в пальто, книжки - под голову. Казалось бы, зачем
это было нужно, если у меня один съемочный день оценивался выше, нежели
театральная зарплата за  месяц? А теперь думаю, что это были лучшие страницы
моей жизни...  Помню, как  просыпался со следами от книжных томов на лице. Глаза
промыл, кофе попил – и сразу включаешься в репетицию. Это было тоже своеобразное
блаженство, лихость, может быть, даже подвижничество. Отказывался сниматься в
кино в тот период, хотя были хорошие предложения; мог ведь и несколько фильмов
снять за эти годы как режиссер. Невозможно объяснить, почему в какой-то момент
человек считает, что ему нужно именно это...

- Среди сотни  ролей наверняка были и 
врачи?

- Да, неоднократно. Например, играл роль
хирурга, который  эмигрировал в США, сделал там карьеру, а затем снова 
возвратился в Литву. При подготовке роли я присутствовал на настоящих, очень
серьезных операциях, знакомился с навыками, привычками врачей-хирургов. Скоро на
российском телевидении будет идти сериал «Плата за любовь», где я играю врача –
директора Дома престарелых. В прежние времена мой герой был знаменитым хирургом,
но его любимая женщина очутилась в Доме престарелых, и он решил устроиться туда
директором... Были и другие роли врачей.

- Работая над ними, какие черты вам
хотелось подчеркнуть?

- Самое главное, конечно, профессионализм.
И еще – силу духа, способность убедить пациента и  даже морально повлиять на его
выздоровление.

Однажды  на съемках свалился с лошади.
Получил переломы таза, позвоночника, ног. Попал в больницу, где в палате было
еще 27 «гавриков» с разными переломами. Наутро пришел хирург, такой крупный
грубоватый мужчина. Осмотрел меня и неодобрительно хмыкнул. Я похолодел. Потом
приехала бригада, хотели меня забрать в так называемое 4-е Управление – «для
важных людей». Там, конечно, условия были лучше – 2-местная палата, а тут 28. И
вообще… Тот же хирург зашел в палату и особенным таким тоном спросил: «Так что,
поедешь?» Услышав эту интонацию, я  решительно отказался. Поскольку сразу
ощутил, что нахожусь в крепких руках специалиста высочайшего класса, и лучше от
него не уходить, пусть хоть сколько будет человек в палате. И не ошибся: это
оказался знаменитый хирург, который успешно поставил меня на ноги.

Поэтому мне кажется,  что в настоящем
враче помимо опыта есть сила воли и то, чему научиться нельзя, – чутье,
интуиция. Специалист безошибочно чувствует, какой из всех возможных вариантов
следует выбрать. И поэтому считается лучшим. В искусстве мастера можно
определить по этому же признаку.

- Отличается ли положение медиков в России
и Литве?

- Оно во многом сходно, поскольку оба
наших государства находятся в своеобразном переходном периоде. Поэтому, конечно,
у нас зарплаты не могут быть такими, как, допустим, в Лондоне, и многие молодые
врачи высокой квалификации туда эмигрируют. А так как там не хватает врачей, то
устроиться достаточно легко. После того, как мы вступили в Европейский союз, у
нас нет границ, поэтому они могут работать всюду так же, как в Литве.
Государство проявило обеспокоенность таким состоянием дел, тем более что
затрачены немалые средства на образование этих молодых людей. Сейчас заработная
плата медиков растет, в планах – довести ее до того уровня, который есть в
европейских странах. Такое решение себя оправдало: как только подняли зарплаты,
часть молодых медиков снова вернулась. Так что главное, конечно, - в обеспечении
качества жизни. А условия для профессиональной реализации есть и в Литве, и в
России.

Беседу вела Алена ЖУКОВА,
корр. «МГ».