Юрий ЯКОВЛЕВ: А я лечиться люблю...

Так получилось, что из-за затянувшейся репетиции нового для
большой сцены Театра им. Евг. Вахтангова спектакля "Чайка" интервью с народным
артистом СССР Юрием Яковлевым отодвигалось. Было интересно наблюдать за
происходящим на сцене, между занавесами и за декорациями. Везде шла своя жизнь.
На сцене, понятно, актеры произносили хорошо заученные тексты, выслушивали
замечания режиссера. А в конце действия они... метали в мишень стрелы-дротики.
Точно и кучно, как бы ставя в монологах смысловую точку. Ю.Яковлев восседал на
кресле-каталке и был в центре всего действия.

Потом он выше за кулисы и, не разгримировываясь и не
переодеваясь, уделил мне целый час на добрую беседу...

***

- Юрий Васильевич, я случайно заглянул в завтрашний день
театра?

- Для меня участие в этом спектакле оказалось делом
совершенно спонтанным, неожиданным. Ведь я внутренне подготовился к тому, что
нужно прощаться с театром. Нет, не уходить из него, а доигрывать роли в тех
спектаклях, где занят. Ничего нового и в мыслях не было. Все, что мог, уже
сотворил, время ушло, мне 75 лет. Мой девиз - надо вовремя уходить со сцены.

И вдруг совершенно неожиданно наш художественный руководитель
Михаил Ульянов предложил мне сначала посмотреть спектакль нашего актера,
молодого режиссера и преподавателя Театрального института им. Б.Щукина Павла
Сафонова, который тот назвал "Хорошие люди". Я посмотрел, и спектакль мне очень
понравился, хоть в нем играли и студенты.

М.Ульянов сказал, что он предоставил возможность П.Сафонову
поставить на сцене нашего театра любой спектакль, который он захочет. Тот выбрал
"Чайку", а мне предложил роль Сорина. Мои раздумья были непродолжительными.
Во-первых, это А.Чехов, писатель, роднее которого для меня нет. А во-вторых,
несмотря на возраст, все-таки взыграло актерское нутро. Роль Сорина хотя и
небольшая, но емкая и близкая мне. Ему 60 лет, он все видит и знает. Для себя я
придумал - это совесть всего спектакля, все персонажи невольно внутренне
проверяют себя по нему. По его интеллигентности, добропорядочности, природном
уму. Свою задумку я пытаюсь осуществить на сцене.

- А можете ли вы назвать самую любимую роль из тех, что
сыграли за более чем 50 лет на сцене родного театра?

- Тут нет сомнений - роль отставного майора в спектакле "Дамы
и гусары". Впервые я сыграл ее, когда мне было 30 лет. Благодаря всеобщей любви
зрителей пьеса продержалась в репертуаре рекордный срок - более 30 лет, так что
с годами играть пожилого человека становилось все естественнее... Шучу, конечно.
Люблю вспомнить и Трилецкого в "Пьесе без названия" А.Чехова, и Панталоне в
"Принцессе Турандот". Сегодня в этом спектакле нас уже нет, играет второе,
третье и даже четвертое поколение вахтанговцев. Время неумолимо.

- Интересная деталь, ведь именно в 30-летнем возрасте в 1958
году к вам пришла всенародная любовь кинозрителей - на экраны вышел фильм
"Идиот", где вы сыграли главную роль.

- Внимание ваших читателей-медиков хочу обратить на одно
обстоятельство. Мой персонаж - князь Лев Николаевич Мышкин был болен, как тогда
говорили, падучей - эпилепсией. И режиссер фильма - Иван Пырьев, обсуждая со
мной этот образ, сказал: "Мне кажется, что нужно всячески избегать даже намека
на какую-то болезнь Мышкина, на его болезненное состояние. Это абсолютно
здоровый человек".

Душевные качества Мышкина прекрасно описаны в романе
Ф.Достоевского. В том, что происходило с князем, повинна не болезнь, а многое
другое. Я видел этот спектакль в постановке нескольких театров, и в некоторых из
них в финальных сценах исполнители роли Мышкина слишком натуралистически
изображали припадок. Вот это действительно, как говорят медики, патология. Этого
делать нельзя. Никаких болезненных проявлений, особенно эпилептических. Мышкин
внешне физически здоровый человек, а уж о его умственных способностях и говорить
не приходится. Мягкий, душевный. Ф.Достоевский говорил, что когда он писал этот
образ, то хотел в какой-то мере приблизиться к идеалу.

- Юрий Васильевич, извините, а нервное напряжение как на вас
сказывается?

- Расскажу об одном случае. В 1975 году в рамках театрального
обмена СССР - Югославия в театре Вахтангова ставилась пьеса "Господа Глембаи".
Приглашенный к нам югославский режиссер Мирослав Белович сделал из главного
героя - сербского интеллигента Леона Глембаи, роль которого играл я,
неврастеника. До этого мне никогда не приходилось играть таких ролей, хотя в
традиционном русском театре раньше даже существовало такое амплуа -
герой-неврастеник. Мне чрезвычайно трудно было перевоплощаться, требовалось
напряжение всех сил. Если бы в ходе спектакля медики измеряли мое давление, то
верхнее было бы далеко за 200. Таковы наши актерские навыки - поднимается
давление, так и должно быть. Ибо в традициях русской театральной школы наш актер
не может играть без полной отдачи сил...

Как-то спектакль посмотрел мой друг и потом с тревогой
спросил меня: "Юра, а у служебного входа дежурит "скорая"? Это невозможно
смотреть, ты же абсолютный псих, за тебя становится страшно..." На что
последовал мой ответ: "Володя, друг, если бы мы каждый раз не отдавались игре
настолько, чтобы требовалась "скорая", то тогда нужно менять профессию. Нужно
идти торговать пивом".

- Как же в таких случаях актерам сохранять здоровье?

- Сейчас я, тьфу-тьфу-тьфу, абсолютно здоровый человек,
главное, хорошо работает моторчик - сердце. На него мне ни разу не приходилось
жаловаться. Правда, у меня с годами проявилось заболевание, которое несколько
лет назад мне очень мешало жить и трудиться. Преодолеть эту напасть мне помогла
давняя, более чем двадцатилетняя дружба с медиками из Центральной клинической
больницы на Рублевском шоссе. К ним я ежегодно ложусь на профилактику. Анализы,
капельницы, сеансы в барокамере и прочие процедуры - за две недели медики
приводят меня в полный порядок. Руководит этим замечательным коллективом
профессор Александр Петрович Николаев. Назову и великолепного невропатолога
профессора Владимира Ивановича Шмырева. Жалко, что с годами уходят хорошие
специалисты - и врачи, и медсестры, мне все они дороги. Я, как некоторые шутят,
люблю лечиться. Убежден, что подобные курсы легкого лечения, а как говорят
медики - профилактика, очень нужны.

- Вернемся к искусству. Кого из ваших партнеров вы бы особо
выделили?

- Моего друга Ефима Копеляна. Он, к сожалению, поздно начал
сниматься в кино, когда ему было уже за сорок, но успел сыграть более чем в 50
фильмах. А главное - его голос звучит за кадром в легендарных "Семнадцати
мгновениях весны". Это особый вид актерского труда - голос, звучащий за кадром,
должен вызывать доверие. Кстати, я тоже люблю этот жанр - озвучивал фильмы
"Берегись автомобиля", "Старики-разбойники" и другие.

Если же отвечать на ваш вопрос по существу, то для меня
главное - не хороший актер, а хороший партнер. Он должен тебя хорошо понимать на
сцене, на съемочной площадке, с ним легко работать. К таким в нашем театре я
отношу великолепную Юлию Борисову, ушедших из жизни Николая Плотникова и Ларису
Пашкову. Уж так повелось, что по-настоящему хороших партнеров у любого актера
бывает не так уж много.

- А из кинорежиссеров кого бы вы особенно выделили?

- Прежде всего моего крестного отца Ивана Пырьева, который
меня научил понимать и любить кинематограф. С удовольствием работал с Эльдаром
Рязановым, Леонидом Гайдаем. Их комедии наверняка помнят и любят ваши читатели,
а журналисты так часто расспрашивают об Иване Васильевиче и Ипполите, что уже
нет сил отвечать.

- А вот такой необычный фильм как "Кин-дза-дза" Георгия
Данелии -думали ли вы, что его лучше будут понимать зрители будущих поколений?

- Конечно, он был рассчитан на восприятие современников. Но
картина получилась неоднозначной - кому-то она активно не понравилась, кто-то
вообще ничего не понял. Но многие, в том числе мой младший сын, сразу назвали ее
лучшей картиной Данелии. А сейчас происходят любопытные вещи. На мое 75-летие
фильм показали по телевидению, потом стали пускать довольно часто по разным
каналам. И число его поклонников постоянно растет. Картину стали не только лучше
понимать, она стала нравиться. Мне об этом часто пишут. Один из телезрителей
недавно поведал: "Вчера, после многих лет, снова посмотрел "Кин-дза-дзу".
Открылись глаза - какая же это любопытная, философская картина. Ведь это наше
будущее". Значит, мы все-таки немножко заглянули вперед.

- А я и в те годы поразился смелости пророчеств, и время
показало, что они полностью сбылись. В моде песни, где звучат три-четыре слова и
нет мелодии. Низкопоклонство перед зарубежьем. А пресловутая самая дорогая
валюта - спичка каце (если перевернуть - цека - ЦК КПСС). Ведь она действительно
сгорела, как спичка. Неужели тогда курирующие кинематограф парторганы
проглядели?

- Видимо, да, там и без этого было много сложностей. Как,
кстати, и у нас во время съемок картины. Актеры - из разных московских театров,
все заняты у себя. Вместе собирались на 3-4 дня. Летели самолетом из Москвы в
Алма-Ату, а оттуда на машинах в поселок Небит-Даг, затем - в пустыню Каракумы.
Там кроме песков и страшной жары ничего не было. Сниматься можно было лишь
ранним утром по 2-3 часа. Я удивлялся, как Евгений Леонов со своим больным
сердцем выдерживал эти страшные перегрузки.

- Но хоть что-то радостное было?

- Наши походы на базар в Небит-Даге. Там все прилавки были
завалены сочными южными фруктами, глаза разбегались. И едва мы входили в ворота,
раздавались радостные возгласы: "О, это же Доцент! О, Ипполит!". И нас буквально
заваливали фруктами, не беря с нас ни копейки.

- А своих троих детей вы не отговаривали от профессии актера?

- Нет, все трое прошли эту школу. Дочь Алена много играет в
Театре Сатиры, заслуженная артистка РФ. Старший сын Алексей играл в театре,
потом ушел на телевидение, а сейчас стал бизнесменом. Не жалеет, что начинал
актером. Младший сын Антон после окончания мхатовского училища работал в
"Современнике", потом поступил на режиссерские курсы, окончил их. С успехом снял
две картины, сейчас написал три сценария полнометражных кинокартин, которые
приняты. Если достанет деньги, то приступит к съемкам по одному из сценариев.
Одновременно пишет четвертый. Весь погружен в кинематограф.

- Вы, конечно, своими детьми довольны...

- Как и своей женой, Ириной Леонидовной. Она по профессии
театровед, работает директором музея театра им. Евг. Вахтангова.

- Юрий Васильевич, что бы вы пожелали медикам?

- Признаюсь, я действительно люблю лечиться у хороших врачей,
высококлассных специалистов, которые прекрасно чувствуют своих пациентов. Много
лет назад меня лечил один чудесный доктор, в годы репрессий проведший 18 лет в
лагерях. Будучи терапевтом, он был и тончайшим психологом. Одна его фраза
запомнилась мне навсегда: "Юрий Васильевич, я вас не вылечу, если вы мне не
будете помогать! Мы сможем одолеть вашу болезнь только вдвоем". Я бы пожелал
сегодняшним медикам большей чуткости, а главное - здоровья. Тогда и всем нам
будет хорошо.

Беседу вел Леонид
ПЕРЕПЛЕТЧИКОВ,

обозреватель "МГ".