Смысл жизни профессора Зельмана

Сын извозчика из украинского городка Сквира входит в тройку лучших анестезиологов США

Окончив с медалью среднюю школу на Украине, Владимир Зельман
в 1953 г. поступил на лечфак Новосибирского мединститута (здесь меньше
придирались к 5-му пункту анкеты). Учился легко, тянулся к научным
исследованиям. Однокашники вспоминают его как добряка и весельчака. Никто не мог
тогда предсказать, что среди 400 сокурсников Владимир Зельман сделает самую
выдающуюся карьеру. Но путь к вершине отнюдь не был усеян розами.

Его приняли в клиническую ординатуру по детским болезням, но
на кафедре не оставили, несмотря на почти завершенную кандидатскую диссертацию
по ревматизму. Академик Евгений Мешалкин согласился взять его в штат
Новосибирского института патологии кровообращения, но только анестезиологом. Так
не по призванию, а по стечению обстоятельств Владимир Зельман стал осваивать
профессию своей жизни.

В Тюмени открыли медицинский институт и кандидату наук, по
должности врачу-лаборанту, предложили там доцентуру и организацию курса
анестезиологии-реаниматологии. Владимир с энтузиазмом взялся за новое дело. В
составе хирургической бригады много летал по огромному северному краю,
обеспечивая перевозку по санавиации тяжелых больных в областную больницу.
Разработал систему анестезиологического обеспечения и инфузионной терапии в
самолете.

Свой опыт представил на всесоюзной конференции в Москве.
Доклад произвел впечатление. Молодого ученого пригласили работать в столицу,
избрав старшим научным сотрудником МОНИКИ им. М.Ф.Владимирского. Редкий случай -
инстанции не утвердили решение ученого совета. Возвращаться в Тюмень "побитой
собакой" не хотелось. И Владимир решил перебраться в Киев - поближе к своим
родителям. Результат был тот же.

На счастье в это же время профессор Станислав Долецкий
создавал лабораторию анестезиологии при возглавляемой им кафедре детской
хирургии ЦОЛИУВ. Он сумел пробить для Владимира место в Москве.

Работа с Долецким стимулировала творческий рост
клинициста-анестезиолога. Затем Владимир Зельман возглавил создание
анестезиологической службы в Институте неврологии АМН СССР, став одним из
пионеров нейроанестезиологии.

В 1975 г. в Москву приехал друг Советского Союза крупнейший
американский промышленник Арманд Хаммер и заболел. Владимир, который принимал
участие в его лечении, приглянулся миллиардеру. Последовало приглашение в
Калифорнию. Сначала Зельман отказался, а потом согласился.

Когда Володя сказал мне о своем намерении уехать в США, я в
меру своих тогдашних представлений горячо советовал не делать этого: "У тебя
интересная работа, ты ведущий анестезиолог крупного института, вполне прилично
устроен. Здесь у тебя высокий авторитет, масса друзей. А там ждет неизвестно
что. И ты можешь сломать свою карьеру и сломаться сам". - "Знаешь, уезжать не
хочется, но мечтаю посмотреть мир, а главное - испытать себя в полной
независимости от своей национальности". Время показало, кто был прав.

Володя сумел сразу подтвердить диплом врача, что в США
сделать очень непросто. Затем пробился в 3-летнюю резидентуру по
анестезиологии-реаниматологии, успешно разрешив все проблемы свободного
врачевания в Америке. И благодаря своим профессиональным и человеческим
качествам, таланту и трудолюбию совершил быструю карьеру в Медицинской школе
Университета Южной Калифорнии, став профессором и руководителем огромного
Департамента анестезиологии и реаниматологии с годовым бюджетом 18 млн долл.
Володю (а его все в Америке зовут так) полюбили в госпитале за приветливость (он
всем улыбается, и ему все улыбаются), отзывчивость (в любой беде поможет),
интернационализм (у Зельмана дружно работают русские, китайцы, индусы,
афроамериканцы), за включение в интересные и хорошо оплачиваемые программы
исследований...

Главная концепция, которую развивает ученый, - защита мозга,
изучение его физиологических и патофизиологических реакций на наркоз.
"Анестезиологическое обеспечение нейрохирургических операций, - считает
профессор Зельман, - должно следовать за изменениями их методик. Например,
управляемая артериальная гипотония оправдывала себя в условиях макрохирургии,
способствуя уменьшению жизнеопасной кровопотери, однако в условиях современной
микрохирургии, когда кровотечение обычно незначительно, управляемая гипотония
вредна, так как усугубляет гипоксию мозга".

Я наблюдал, как быстро и уверенно Володя работает в
операционной. Улыбка и бодрящие слова пациентам перед наркозом, четкие указания
помощникам, нужные подсказки хирургу или радиологу. Став профессором, он остался
прекрасным практиком, готовым в любой момент прийти на помощь в критической
ситуации.

...Однажды, направляясь на прием к министру здравоохранения
России и уже открывая дверь кабинета, он обернулся на резкий стук. Упала женщина
и осталась неподвижной. "Что это? - пронеслось в голове, - обморок,
эпилептический припадок, черепно-мозговая травма вследствие падения?" На глазах
профессора она начала синеть. Раздумывать было некогда, пальцы профессионала
прикоснулись к сонной артерии: пульсации нет, предельно расширены зрачки -
клиническая смерть. Володя сразу начал реанимацию - дыхание "рот в рот" и
закрытый массаж сердца. Поранил губу о зубы пострадавшей, потекла кровь, но это
не остановило доктора. Вокруг собрались люди, однако никто не бросился ему
помогать. Через 10 минут усилия реаниматолога дали результат - появился пульс,
восстановилось дыхание. Вскоре женщина испуганно оглядывалась, к ней вернулось
сознание. Наконец, подъехала "скорая" и увезла реанимированную в Боткинскую
больницу. Аудиенция у министра сорвалась, но по-человечески и профессионально
Володя остался довольным достигнутым в Минздраве...

Живет профессор Зельман в престижном городе-спутнике
Лос-Анджелеса - Санта-Монике, где царствуют дизайн коттеджей и всеобщая чистота,
улицы - по сути аллеи огромного парка - отличаются друг от друга лишь флорой:
магнолиевые, пальмовые, эвкалиптовые, сосновые, кедровые, фикусовые, кленовые. У
Володи архитектурно интересный 3-этажный особняк с просторными апартаментами для
приема гостей. На участке с подстриженной зеленой травкой и розами - бассейн.
Рядом - Тихий океан с широченной полосой песочного пляжа, окаймленный высокой
набережной с роскошной вечнозеленой растительностью, бархатными лужайками и
мозаикой цветов. Это любимое место прогулок доктора. Будучи гостем Володи, я
тоже часто приходил сюда, завороженно вглядывался в голубые океанские дали, и
суетные мысли уступали вечным.

Свое материальное благополучие профессор Зельман заработал
честно - очень тяжелым трудом. Его рабочий день обычно длится 12 часов. Встает в
5 утра, в 5.45 выезжает в госпиталь, разумеется, на собственной машине, в 6.15
он уже в операционной форме. День наполнен наркозами большими (эндотрахеальными)
и малыми (внутривенными), исследованиями, обучением резидентов, чтением лекций,
написанием статей. В 7-8 вечера профессор возвращается домой, обедает, гуляет с
собакой и отвечает на бесчисленные звонки. На сон остается 5-6 часов. Я спросил,
как он в свои годы (а ему под 70), выдерживает такой ритм и темп жизни. "Привык.
Да иначе в Америке и нельзя". Суббота и воскресенье посвящены закупкам продуктов
на неделю, фитнесс-клубу, приемам, ведь он популярный доктор, видный
общественный деятель.

Володя никогда не забывает о своих друзьях в России.
Организовывал встречи наших анестезиологов в Вашингтоне и Лос-Анджелесе с
Американской медицинской ассоциацией. Помогал бесплатному лечению в клиниках США
своих бывших соотечественников. Приглашал коллег из Москвы ознакомиться с новыми
медицинскими технологиями. Во время пребывания в Калифорнии Анатолия Собчака
"приложил" свою руку, чтобы С.-Петербург и Лос-Анджелес стали
городами-побратимами.

Володя очень общителен. Иметь его своим другом - значит
увереннее чувствовать себя на этом свете. Дом Володи всегда открыт для друзей из
России. Сколько выдающихся деятелей науки, искусства, политики побывали в нем:
Александр Коновалов и Святослав Федоров, Владимир Лукин и Георгий Арбатов,
Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, Мстислав Ростропович и Иосиф Кобзон....

К рекомендациям профессора Зельмана прислушиваются богатые
жители Калифорнии, решая кого и что поддержать в своей благотворительной
деятельности. А штат Калифорния - это государство в государстве, по площади он
почти равен Франции, но по объему промышленного производства превосходит ее.

Володя прежде всего заботится о России, ее научных институтах
и ученых. На вечерах собирает пожертвования. Недавно он передал для модернизации
кафедры детских болезней Российской военно-медицинской академии 20 тыс. долл.
Пользуясь своими добрыми связями с крупными фирмами, по 2-3 раза в год на
десятки тысяч долларов привозит в Россию дорогие и дефицитные микроспирали,
сосудистые клипсы, катетеры для церебро- и медулло-васкулярной хирургии,
лекарства для больных коллег... Вообще подвижничество - самая главная черта
Володи.

Он одержим стремлением помогать своей Родине. Профессор
Зельман учредил пять именных премий для слушателей Российской военно-медицинской
академии, внес средства на создание музея истории НИИ нейрохирургии им.
Н.Н.Бурденко РАМН. Проспонсировал издание руководства по доказательной
нейротравматологии. Давал деньги для ухода за больными коллегами... На любовь и
помощь Владимира Зельмана Россия отвечает ему любовью и уважением. Он
непременный участник крупных научных конференций и событий в медицинской жизни
нашей страны. Российская академия медицинских наук избрала Владимира Зельмана
иностранным членом, а ученый совет Российской Военно-медицинской академии -
почетным профессором. Высокая честь, конечно, приятна, но не регалии движут
поступками лос-анджелесского анестезиолога.

Владимир Зельман горячо говорит, но не бросается словами. Для
него смысл любой идеи - в ее осуществлении. Он романтик-прагматик. Адекватно
оценивая возможность неожиданных коллизий, профессор Зельман загодя написал
завещание, где все заработанное им разделил между Медицинским центром
Университета Южной Калифорнии и московским Институтом нейрохирургии для создания
именных фондов поддержки генетических исследований в области репарации нервной
ткани. Благородство и значимость дара Владимира Зельмана трудно переоценить,
особенно для российской науки о мозге. "Я одинаково благодарен России и Америке,
одинаково люблю обе великие страны, но России сейчас тяжелее и потому помогаю
ей".

Профессор Зельман уверен в достижении своих целей. Ради них
он готов вновь трудиться в Москве, используя право профессора, проработавшего 10
лет в университете, иметь полностью оплачиваемые свободные полгода. "Делай, что
хочешь: пиши книгу, знакомься с клиниками мира или просто отдыхай". Володя хочет
их употребить во благо развития нейронаук в России. Программа совместных
исследований, с использованием финансирования главным образом от американской
стороны, выгодна и России, и США. Россия получает столь необходимые совершенное
оборудование и средства, а Америка крупно экономит на тех же финансах. Это
подтвердил мне директор международных программ Университета Южной Калифорнии
Паоло Валенсия. Платя даже невероятную по нашим академическим меркам зарплату
научному сотруднику - порядка 30 тыс. долл. в год, США выигрывают на каждом
исследователе не менее 120 тыс. долл., так как оплата эквивалентного труда в
Америке составляет примерно 150 тыс. долл. в год. А главное - быстрее и успешнее
решаются важнейшие проблемы науки о мозге, прежде всего связанные с
принципиально новыми методами неинвазивного лечения патологии нервной системы и
восстановления функций мозга.

...Профессор Зельман ведет переговоры с РАН и РАМН о создании
международного центра нейронаук, включающего с американской стороны Университет
Южной Калифорнии и институты медицинской генетики и нейрогенетики, а с
российской - институты нейрохирургии и неврологии с их уникальной клинической
базой, а также ряд подразделений РАН. И пусть это сбудется, став главным итогом
его жизни.

Леонид
ЛИХТЕРМАН,

профессор.

Лос-Анджелес -
Москва.